Приглашаю в новое сообщество в – delo_you

Сообщество для предпринимателей и о предпринимательской деятельности, посвящено большому кругу вопросов, касающихся предпринимательской деятельности.

Добро пожаловать в сообщество Предпринимательство

Вера – это установка. А установка – это оценка. Установка ни на чем не основана, она не имеет причины. Это просто спонтанное решение делать так, как я решил. Например, оценивать любое жизненное событие положительно, или считать себя положительным существом – считать своей истинной сутью оптимизм, а не депрессию. Только в таком случае, обнаружив себя на дне (в депрессии), я смог понять, что я нахожусь не в себе (потерял себя). И, соответственно, вернуться в свое нормальное – светлое! – состояние.

Об этом говорят Джордж Сорос, Пол Кругман, Билл Брэдли, Ниалл Фергюсон, Ноуреэл Роубини, Робин Уэллс и др. на симпозиуме на тему об экономическом кризисе. Материал представлен Нью-Йорким Обзором Книг и Пен Голоса Мира.

Ведущий Джефф Мадрик.

Александр Козлов:

Столпы американской финансовой политики приходят к мрачным выводам о том, что американцам ничего не остается, как печатать деньги и продолжать надувать и до того трещащие по швам финансовые пузыри.

При этом они говорят о необходимости доверия к финансовой политике и попытках стимулировать инвестиции.

Можно ли надеяться на это?

В этой интересной и откровенной дискуссии мы не найдем попыток углубить подход к формулированию истинных причин мирового кризиса.

Но содержащихся выводов достаточно, чтобы самим серьезно задуматься об этом, и выйти за пределы поиска решения проблем мирового кризиса только в сфере экономических или политических решений, которых сегодня явно недостаточно.

Справка:

Джордж Сорос (George Soros) – председатель компании Soros Fund Management Llc и института Открытое Общество.

Пол Кругман (Paul Krugman) – лауреат Нобелевской премии по экономике в 2008 году, профессор кафедры экономики и международных отношений Принстонского университета, колумнист газеты Нью-Йорк таймс (The New York Times ).

Билл Брэдли (Bill Bradley) – бывший сенатор штата Нью Джерси, директор коммерческого банка Allen & Co,

Ниалл Фергюсон (Niall Ferguson) – профессор истории Гарвардского университета и старший научный сотрудник института Гувера в Стэнфорде.

Нуриэль Рубини (Nouriel Roubini) – почетный профессор экономики ньюйоркской университетской Школы бизнеса Стерна и председатель экономической консультационной фирмы Rge Monitor.

Робин Уэллс (Robin Wells) – постоянный соавтор Пола Кругмана, бывший научный сотрудник по экономике в Принстонском университете.

Jeff Madrick – ведущий Джефф Мадрик

Джефф Мадрик: Прошло шесть месяцев с тех пор, как Леман потерпел фиаско, был спасен Aig и Бэнк оф Америка приобрел Merrill Lynch, уже около шести месяцев как Tarp фонд начал распределяться. В экономике дела шли довольно плохо в 2160 году, а затем она обвалилась в последнем квартале 1991 года и продолжила обвал в начале 1929 года, сократившись на 6 процентов годовой ставки – небывалое сокращение нашего национального дохода. Сейчас, согласно некоторым очень важным параментам, происходит наиухудший экономический спад в период после Второй мировой войны. Занятость населения снижалась быстрее, чем когда-либо за этот промежуток времени.

У нас имеется три основных проблемы: рынок жилья ошалел, когда жилищный пузырь лопнул. Мы имеем самый серьезный кредитный кризис с начала 1930-х годов, и в настоящее время резкое падения спроса на товары и услуги, и инвестиции капитала, что ведет к серьезному спаду. Что приводит нас в трепет, – это то, что все они связаны между собой. Мы наблюдаем некоторое замедление темпов экономического спада, и многие люди говорят о том, что показываются зеленые побеги. Каково реальное положение в экономике, и нуждаемся ли мы в серьезной коррекции курса со стороны администрации Обамы?

Билл Брэдли: Как далеко мы продвинулись к восстановлению? Когда рыночная цена Citicorp падает с -270 до 1, а затем возвращается к 3, я не думаю, что это восстановление. Уоррен Баффет покупает Goldman Sachs, и после того, как он покупает, цена падает от 44 до 49 процентов, и только чтобы не остаться в убытке, он должен заработать 9 процентов в ближайшие двенадцать лет, я не думаю, что это восстановление. Администрация ввела в действие меры, которые, если бы они сработали, могли бы дать некоторую надежду.

Если они не сработают, то есть альтернатива. Правительство уже вложило около $ 12,7 трлн. гарантий и обязательств в финансовый сектор Сша, и мы уже потратили чуть более $ 4 трлн. в этом кризисе. Некоторые организации такие, как Citicorp, например, получили около $ 60 млрд. в виде прямой помощи, и $ 342 млрд. в гарантиях. Налогоплательщики Сша в Citicorp составляют примерно на $ 389 млрд.. Если мы помотрим на июнь, июль, и если мы увидим, что Ppip [Государственно-частная инвестиционная программа, созданная секретарем Казначейства Тимоти Гейснером] не имеет успеха, что банковские активы не покупаются на таком уровне, по которому они должны быть куплены согласно бухгалтерским книгам банков, то существует альтернатива.

Вспомните Citicorp. Сегодня согласно тикеру: рыночная капитализация Ситикорп составляет $ 35 миллиардов. Таким образом, правительство может купить Ситикорп за малую долю того, что мы уже обязаны налогоплательщикам. Купив Citicorp, к примеру, – возможны и другие учреждения – правительство объявило бы через четыре-шесть месяцев, что собирается продать общественности хорошие активы банка. Если правительство купило Citicorp, скажем, за $ 21 млрд., то, сколько бы он стоил, если правительство продало бы хорошие активы общественности? Конечно, в несколько раз больше, чем оно заплатило за него. Возможность этой перспективы вызвало бы сильное, позитивное влияние на развитие всей экономики.

Ниалл Фергюсон: Это конец эры левереджа, который начался в конце 1968-х годов, и, наблюдался взрывной рост соотношение долга к валовому внутреннему продукту, и не только в этой стране, но во многих, многих других странах. Как только вы получаете государственные и частные долги, превышающие в три с половиной раза размер годового производства, вы – Аргентина. Вы знаете, смешно, что люди все время говорят о крахе Леман в сентябре прошлого года. Давайте вспомним о том, что этот кризис фактически начался в июне 1953 года. Это в полной мере стало ясно в августе 1809 года, что крупные финансовые учреждения, безусловно, были почти на грани неплатежеспособности тому, кто подумал бы о последствиях субпрайм – ипотечной неуплаты на их балансах.

Но мы были в отрицании. И мы находились в отрицании более чем год спустя до сентября в прошлом году. Затем произошел брейкдаун. Обратите внимание, как психологические термины очень актуальны, когда экономика терпит провал как дисциплина. После брейкдауна, мы вышли из отрицания, и поняли что, возможно, более чем один крупный банк является неплатежеспособным. Затем, в сентябре и октябре мир впал в шок. Это было глубокой травмой.

Сейчас мы находимся в фазе терапии. И какое лечение мы используете? Один из них – это предписание доктора Фридмана и в настоящее время в ведении Федерального Резерва: это – массивные инъекции ликвидности для предотвращения того банковского кризиса, который привел к Великой депрессии в начале 1985-х годов. Я с этим согласен. Это нужно делать. Но имеется еще и другой курс лечения, который был введен в тоже время. Это – терапия, предписанная доктором Кейнси, и эта терапия предполагает проведение массивного бюджетного дефицита, превышающего -121 процентов от валового внутреннего продукта в этом году, и поэтому выпуск большого количества облигаций.

Существует явное противоречие между этими двумя курсами, и мы пытаемся выиграть в обоих направлениях. Вы не можете быть монетаристом и кейнсиантом одновременно.

В конце концов, $ 1,75 триллиона – это очень большое число облигаций, которые попадут на фондовый рынок в период рецессии, и я до сих пор не знаю, кто будет покупать их. Безусловно, не китайцы. Это прекрасно сработало в хорошие времена, но то, что я называю Кимерика, брак между Китаем и Америкой, подходит к концу. Может быть, концом будет грязный развод.

Проблема заключается в том, что только Фрс может купить эти свеженапечатанные облигации. И я предсказываю что, в предстоящие недели и месяцы произойдет болезненная, упорная война между нашей монетарной и финансовой политиками, как только рынки поймут какое огромное количество облигаций должно быть поглощено финансовой системой в этом году. Это потянет цены на облигации вниз и поднимет процентные ставки, что также отразится на ипотечных ставках, что является точной противоположностью тому, что Бен Бернанке пытается добиться на Фрс.

Последняя мысль: Давайте не думать об этом, как о чисто американском феномене. Это – кризис в мировой экономике. И я бы сказал, что это – кризис самой глобализации. Экономика Сша не будет сокращаться быстрее в этом году, даже если худшие прогнозы Международного валютного фонда окажуться правильными, и 2,6 процента сокращения – намного, намного меньше, чем шок уже нанесенный Японии, Южной Кореи, Тайваню, не говоря о шоке, уже нанесенном Европе. В Германии происходит от 5 до 6 процентов сокращения. Так что мы столкнулись не только с проблемой, которую должна решать одна лишь американская политика, мы столкнулись с кризисом глобальных масштабов, и мне далеко не ясно то, что совместные предписания докторов Фридмана и Кейнси могут решить массовый глобальный кризис.

Пол Кругман: Давайте задумаемся о том, что на самом деле сейчас происходит в мировой экономике. С одной стороны, наблюдается резкое осознание многих людей в том, что у них слишком много долгов, что они не так богаты, как они думали. Семьи в Сша стали свидетелями резкого снижения своего дохода на $ 12 трлн. Аналогичные удары произошли во всем мире. Поэтому люди, индивидуальные домохозяйства, хотят сберегать снова. В Сша примерно нулевой процент сбережений два года назад поднялся до примерно 4-х процентов прямо сейчас, что все равно еще ниже исторической нормы, но внезапно сбережение имеет место.

Эти сбережения должны быть переведены в инвестиции, но инвестиционного спроса нет. Жилищный фонд лежит на спине, пузыри жилищного фонда лопнули не только в Сша, но в большей части Европы. Многие предприятия не могут получить доступ к капиталу из-за нарушений в финансовой системе. Но даже те, которые имеют доступ к капиталу, не хотят вкладывать средства, поскольку потребительского спроса не существует. Между банкротсвом жилищного фонда и неожиданным решением потребителей сберегать, в конце концов, мы получаем мир с большим количеством избыточных мощностей. Доклад о Ввп сообщает о том, что бизнес-инвестиции, инвестиции нежилых зданий, существенным образом бизнес-инвестиции, снижаются на 40 процентов годовой ставки.

Это ведет к проблеме. Много людей хотят значительно увеличить сбережения, и не только в Сша, но и во всем мире. Это сопровождается резким сокращением размера частных инвестиций, даже при нулевой процентной ставке для государственного долга Сша, на что Федеральная резервная система имеет наиболее непосредственное влияние.

Один способ рассматривать глобальный кризис, как огромные излишки сбережений над готовностью инвестировать. Другой способ – у нас наблюдается глобальный дефицит спроса. Если мы зададим вопрос: Откуда появятся сбережения, чтобы профинансировать большой дефицит государственного бюджета Сша?, то получим ответ: От нас. Китайцы не способствуют вообще.

Эти дополнительные сбережения, в сущности, являются сбережениями, которые Америка хотела бы создать в любом случае, однако бизнес Сша не готов инвестировать в нынешних условиях. Кейнсианская политика в краткосрочной перспективе работает следующим образом. Она берет излишки желаемых сбережений и переводит их в определенный вид расходов. Если не частный сектор это сделает, то правительство. На самом деле не существует никакого противоречия между действиями Федерального резерва и действиями правительства Сша в отношении финансового стимула. Необходимо делать и то и другое. Покупая много частных ценных бумаг, Федеральная резервная система по существу играет ту роль, которую частная банковская система уже больше не играет правильно; в сфере привлечения инвестиций, федеральное правительство играет ту роль, которую бизнес в настоящее время не готов играть. Все это долгового финансирования на инфраструктуру администрацией Обамы – это в основном заполнение дыры, оставленной после обвала бизнес-инвестиций в Соединенных Штатах. Не существует повышенного спроса на сбережения, что могло бы поднять процентные ставки. Единственное, что может поднять процентные ставки – это то, что люди могут начать сомневаться в платежеспособности правительства.

Этот кризис был настолько велик и политический процесс оказался настолько вялым, что трудности оказались большими, чем ожидались. Да, появились некоторые зеленые побеги. Дела стали ухудшаться медленнее, но нам не удалось предотвратить кризис, который может оказаться самоусиливающимся и держать нас в этой ловушке в течение многих, многих лет.

Ноуреэл Роубини: Безусловно, что это наихудший финансовый кризис, экономический кризис и рецессия со времен Великой Депрессии. Некоторые из нас были озабочены этим и раньше. На данный момент это признается всеми.

Хорошей новостью является то, что, по-видимому, шесть месяцев назад был риск близкой депрессии, но мы увидели очень агрессивные действия политиков в Сша и во всем мире. Я думаю что политики, наконец-то, заглянули в бездну: они увидели, что экономика сокращается на 6 или более процентов в Сша и во всем мире и решили использовать почти все оружие в своих арсеналах. Поэтому, я считаю, что опасность близкой депрессии была приуменьшена. Я не думаю, что вероятность равна нулю, но, скорее всего, мы, в конечном итоге, не впадем в депрессию.

Перспективы для Европы и Японии, и в этом и следующем году, еще хуже. В большинстве развитых стран дела будут хуже, чем в Сша по ряду причин, в том числе из-за структурных факторов в Японии и слабой политической реакции в случае еврозоны.

Проблемы финансовой системы являются серьезными. Многие банки до сих пор неплатежеспособны. Если вы не хотите остаться, в конечном итоге, как Япония с банками-зомби, лучше, как Билл Брэдли предложил, сделать то, что Швеция сделала: забрать несостоятельные банки, очистить их, разделить хорошие и плохие активы, и продать их в короткие сроки частному сектору.

Теперь по вопросу о политической реакции, не существует несоответствие между монетарными и финансовыми снятиями ограничений. Они оба должны стимулировать спрос, и монетарное снятие ограничений должно привести к восстановлению кредита. Конечно, в такой ситуации, когда экономика страдает не только от нехватки ликвидности, а также проблемами неплатежеспособности и отсутствия кредитов, традиционная монетарная политика не работает как прежде. Вам также придеться предпринять нетрадиционные меры в монетарной системе и вам придется востановить банки. И нам нужны финансовые стимулы, поскольку каждая составляющая нашей экономики находится в резком падении: потребление, инвестиции жилого и нежилого строительств, капитальные расходы, материальные ценности, экспорт. Единственная вещь, которая может поднять и поддержать экономику на данный момент является финансирование со стороны правительства.

Вместе с тем, фискальная политика не может решить проблемы кредитования. В течение следующих нескольких лет она добавит около $ 9 трлн. в государственный долг Сша. У нас имеются задолженности в секторе недвижимости, банках и финансовых учреждениях, в корпоративном секторе, и теперь мы решили национализировать эти безнадежные долги и разместить их на балансы правительства. Вот почему государственный долг растет. Когда у вас налицо проблема чрезмерной задолженности, вам приходится конвертировать эту задолженность в акции. Это то, что происходит в корпоративной реструктуризации – преобразование необеспеченной задолженности в акции. Это то, что вы должны делать с банками: заставить кредиторов конвертировать свои претензии в акции. Вы можете сделать то же самое с фондом жилья. Но мы не конвертируем долги в акционерный капитал. То что, мы делаем, это нагромождаем государственные долги наверх частных долгов, чтобы обобществить потери, и в какой-то момент хребет некоторых правительственных балансов сломается, и если это произойдет, это будет катастрофой. Поэтому нам необходим финансовый стимул в краткосрочной перспективе, но мы должны также побеспокоиться по поводу долговременной финансовой устойчивости.

Джордж Сорос: Существуют две особенности, на которые, по моему мнению, заслуживают внимания. Одна заключается в том, что знакомая нам финансовая система фактически рухнула. После банкротства Lehman Brothers 14 сентября, финансовая система действительно перестала функционировать. Ее существованию необходима была искусственная поддержка. В то же время, финансовый шок имел огромное воздействие на реальную экономику, а реальная экономика ушла в свободное падение, это оказалось глобальным.

Другой особенностью является то, что финансовая система рухнула под собственной массой. Это опровергло преобладающее мнение о финансовом рынке, как якобы стремящемся к равновесию, поддерживаемому внешними силами, как о системе вне потрясений. Считалось, что сбои происходили бы в несистематической форме. Рынки, по существу, рассматривали в качестве самостоятельно регулироваемой системы. Эта парадигма оказалась ложной. Мы имеем дело не только с крахом финансовой системы, но и с крахом в мировоззрении.

Таково наследие Президента Обамы. Он столкнулся с двумя задачами. Первое, он должен остановить процесс распада, и, если возможно, реверсировать его. Второе, он должен реконструировать финансовую систему, потому что она не может быть восстановлена в прежней форме. Это совершенно новая ситуация. Когда люди считают что, этот кризис такой же, как и предыдущий финансовый кризис, они делают ошибку.

То, что необходимо сделать в краткосрочной перспективе, является почти обратным тому, что необходимо сделать в долгосрочной перспективе. Но если налицо кредитный крах, то существует только один источник кредита, который по-прежнему пользуется доверием, и это – государство: Федеральная резервная система и казначейство. И тогда необходимо вкладывать намного больше левередж и денег в экономику, необходимо печатать деньги как можно быстрее, чтобы увеличить баланс Федерального Резерва, увеличить государственный долг. И это, по сути, то, что было сделано, и это было делать неоходимо. Но как только эта политика увенчается успехом, необходимо обуздать денежную массу также как можно быстрее.

Политика в целом отставала от событий. Теперь, когда свободное падение останавливается, и обвал в большей или меньшей степени уже произошел, я думаю, что есть надежда на то, что политика сможет догнать события. Результаты стресс теста для банков будут иметь большое значение, потому что, по существу, политика отставала именно в рекапитализации банков. И это откуда происходит большая часть неразберихи.

Робин Уэллс: Глобальный избыток сбережений – это именно то, что вынудило процентные ставки снизиться до иторически беспрецедентно низкого уровня. Жилищный фонд очень чувствителен к процентной ставке, и, следовательно, жилищный пузырь был практически предопределен на длительный период низких процентных ставок. Но заметите также, что пузырь в жилищном фонде случился не только в Сша, это также произошло в Испании, Восточной Европе и Великобритании, он имел место в Ирландии, он имел место в Исландии. Для того чтобы помешать этой катастрофе перерасти в следующую, скажем, через десять лет, мы должны проанализировать истоки глобального избытка сбережений. Да, имеются некоторые отличия в том, каким образом пузыри на деле проявились в разных странах, и эти отличия являются важными, но давайте взглянем на минутку на глобальный избыток сбережений в целом.

Ниалл Фергюсон: Финансовая целостность Сша не ставилась под вопрос, в то время как моя точка зрения состоит в том, что она будет поставлена под вопрос. Конечно, это произойдет. Согласно безумно оптимистичному прогнозу администрации по вопросу о восстановлении, оно будет составлять 3 процента роста в следующем году, 4 процента через год, 4,6 процента через два года. Если вы верите этим цифрам, то вы поверите абсолютно всему, тем не менее, они заложены в бюджете администрации. Даже если эти цифры окажутся точными, федеральный долг вырастит в ближайшие пять-десять лет примерно до 100 процентов от валового внутреннего продукта.

Но, поскольку эти цифры явно не реальны, и тенденция роста Сша будет гораздо ближе к 1 проценту, чем к 4, кажется разумным ожидать гораздо более быстрый рост федерального долга в районе 140 или 161 процентов от валового внутреннего продукта. Даже если частные сбережения подскочили бы до самой высокой точки в послевоенный период, это по-прежнему составило бы не более 5 процентов от валового внутреннего продукта. Но в этом году дефицит, как я уже сказал ранее, может составить 12 процентов от валового внутреннего продукта. Так что это как-то не складывается.

Фрс взяла на себя обязательство предоставления $ 298 млрд. в этом году, но очевидно, что придется предоставить на много больше. Подумайте о том, что примерно $ 1,7 трлн. поступают на рынок. И представьте, каким образом авторитет Соединенных Штатов в глазах американцев, а также и иностранных инвесторов сможет противостоять этому? В какой-то момент Соединенные Штаты начинают выглядеть как латиноамериканские экономики, и не только для людей за рубежом, но, возможно, и для собственных людей. Если баланс Фрс вырастет до $ 3 или $ 4 трлн., кто знает, насколько он может вырасти дальше. В какой момент люди перестанут верить в доллар Сша в качестве резервной валюты, или даже в качестве надежной валюты для собственных сбережений?

Пол Кругман: Сущность такого вида рецессии как раз о том и заключается, что суммы, которые мы все вместе хотим скопить больше той суммы, которую мы коллективно хотим инвестировать. Это и есть та самая проблема. Невозможно ее обойти.

Вопрос заключается в долгосрочной платежеспособности американского правительства, и я об этом действительно беспокоюсь. Я очень не согласен с Ниаллом насчет этих чисел, но это является одним из факторов, который должен быть принят во внимание. Мы имеем в настоящее время задолженность около 60 процентов от Ввп. В прошлом, в конце Второй мировой войны мы имели 107 процентов задолжености от Ввп без кризиса, и ваша способность достигнуть таких высот в самом деле зависит от доверия людей на то, что вы будете вести себя ответственно, и это в некоторой степени под вопросом. Я надеюсь, что это сейчас менее под вопросом, чем это было в прошлом, сейчас, когда мы провели некоторые изменения режима, но это все же остается проблемой.

Ниалл Фергюсон: Я думаю, что дискуссия сейчас о том, что необходимо сделать в краткосрочной перспективе по сравнению с долгосрочной. Урок Великой Депрессии достаточно ясен: он начался с краха фондового рынка в 1934 году, и она действительно стала Великой Депрессией к 2090 по четырем причинам.

Первая – мы не верили в антицикличную монетарную политику. Произошло сокращение снабжение деньгами вместо снятия ограничений. Процентные ставки не снижались, и это ухудшило кредитный кризис.

Вторая – никто не верил в антицикличность финансовой политики. Общая теория Кейнса была написана только в 1910 году, а в начале 1956-х годов, правительство повышало налоги и сокращало расходы в целях поддержания сбалансированного бюджета. Это сделало рецесию еще более серьезной.

Третья – существовало мнение, что банки могут обанкротиться. Тысячи из них стали банкротами, кредитный кризис стал еще хуже.

И четвертая – в 1766 году, у -341 процентов домашних хозяйств был дефолт по закладным, они не могли оплатить их.

Таким образом, катастрофа фондового рынка стала Великой Депрессией. Затем добавьте валютные войны в международном масштабе, торговые войны, протекционизм и контроль за движением капитала, затем дефолт в странах и рост тоталитарных режимов в Германии и в Италии, в Японии и Испании, и мы закончили Второй мировой войной. Итак, это – те последствия из-за непринятия надлежащих политических мер в краткосрочной перспективе.

Мы должны беспокоиться о долгосрочной перспективе. Если мы собираемся финансировать бюджетный дефицит за счет печатания денег, мы может получить высокий уровень инфляции, даже риск гиперинфляции в отдельных странах. Это – то, что произошло в Германии в 1916-е годы во времена Веймарской республики. У нас большой дефицит бюджета и увеличения государственного долга, мы не знаем, будет ли это 5 триллионов долларов, или $ 10 трлн. и более задолженности. Но имеется только несколько способов решения проблемы задолженности, либо вы прекращаете платежи, как сделала Аргентина, или вы используете инфляцию, чтобы избавиться от реальной стоимости долга, или вам придется поднять налоги и сократить государственные расходы. И учитывая размер дефицита, с течением времени это будет болезненный политический выбор. Поэтому нам необходим стимул в краткосрочной перспективе, но мы должны восстановить среднесрочную финансовую устойчивость.

Джордж Сорос: Давайте посмотрим правде в глаза, в течение двадцати пяти лет мы потребляли больше, чем производили. Этот образ жизни не по средствам, накопился главным образом в жилищном и финансовом секторах, и теперь эти пассивы в настоящее время национализируются. К сожалению, мы до сих пор только национализировали пассивы (обязательства) банков, а не их активы. Я считаю правильным, что мы увеличиваем правительственный кредит, чтобы покрыть коллапсирующий кредит, и мы в настоящее время находятся в ситуации дефляции. Когда поток кредита возобновиться, произойдет внезапный резкий поворот, где страх дефляции будет заменен страхом инфляции. Давление на повышение процентных ставок будет очень, очень сильным, но повышение процентных ставок может задушить восстановление. И поэтому мы сталкиваемся с периодом стор-вперед, или стагфляцией аналогичной, но более суровой, чем та, с которой мы столкнулись в семидесятые годы. Но это – благоприятный исход по сравнению с тем, что могло бы произойти, если мы не сделали бы то, что делаем.

Насчет регулирования, мы должны начать с признания того, что преобладающее мнение является ложным, и что рынки на самом деле склонны к надуванию пузырей. Они создают пузыри. Следовательно, они должны быть регулируемыми.

Власти должны взять на себя ответственность за предотвращение слишком большого роста фондовых пузырей. Они прямо отвергли это, заявив, что, если рынки не знают этого, то каким образом регуляторы будут знать?

Конечно, необходимы прибыль, минимальный капитал. Но вам действительно необходимо изменять их так, чтобы противостоять сложившемся настроениям на рынке, потому что рынки на самом деле имеют настроения. Следует признать, что избыток на самом деле очень рационален. Когда я вижу, что пузырь начал формироваться, я прыгаю на него, поскольку это то, как я делаю деньги. Так что это – вполне рационально.

Ниалл Фергюсон: В конце концов, политики начали полагать, что саморегулирование является самым лучшим, а это означает, что нет регулирования вообще. Мы верили в рыночную дисциплину, но не существует дисциплины, когда существует иррациональный избыток. Мы полагались на внутренние модели управления рисками, но никто не слушал риск менеджеров, когда рискачи приносили доходы в банки, и мы полагались на рейтинговые агентства, у которых были огромные конфликты интересов, поскольку им платили те, которых они должны были оценивать. Поэтому вся модель саморегулирования и рыночной дисциплины в настоящее время потерпела крах.

Мы должны перейти в мир, где имеется более благоразумное регулирование и надзор над финансовой системой. Я считаю, что вызовом для экономики Сша является то, что сможем ли мы развиваться без чрезмерного кредитования и ливериджа? Можем ли мы развиваться более устойчивым образом? И каковы будут сектора экономики, которые дадут нам устойчивый, долгосрочный рост? Я думаю, что это остается открытым вопросом.

Пол Кругман: Я думаю, что мы хотели бы увидеть два больших структурных изменения.

Одно из них – мы должны уменьшить роль финансового сектора в экономике. Мы перешли от экономики, в которой около 4 процентов от Ввп приходило из финансового сектора, в экономику, в которой 8 процентов от Ввп приходит из финансового сектора, и в которой на ее пике 41 процентов прибыли были получены в финансовом секторе.

Как я уже писал, мы снова нуждаемся в скучном банковском секторе. Все эти высокие финансы оказались просто разрушительными, и это отчасти является вопросом регулирования. Но и политическая экономика также была в порочном круге. Поскольку финансовый сектор раздувался больше, его политическое влияние также росло. Итак, на деле, дерегулирование породило раздутие финансов, что породило еще большее дерегулирование, что породило того чудовища, которые сьел мировую экономику.

Второе, не пропустите важность сильной социальной защиты.

Ниалл Фергюсон: Мы сейчас созерцаем массовое расширение государства над частным сектором, поскольку это единственное, что, как Пол считает, может принести рост. Мы собираемся перерегулировать рынки, мы собираемся вернуться в те старые добрые времена. Где вы были в 1974-е годы, когда все это замечательное регулирование было на месте? Я не помню, что это происходило слишком гладко.

Но что еще нам делать? Мы будем печатать деньги. Практически безгранично мы будем печатать деньги. Это тоже будет хорошо. И когда мы покончим с этим, мы будем повышать налоги.

Я говорил Вам что я диссидент бывший. Так вот когда я жил в Сша и там поднимались вопросы о молодежи, если бы получалось вот такое: /200797.html то половину бы чиновников уволили. Потому что вся дискуссия в которой уже -24580 комментариев только о том, что наша система ничего не даст сделать.

Люди опомнитесь! Плюйте на систему верьте в себя. Тогда никакой Медвепут ничего не сможет с Вами сделать.

Дизйнер-конструктор женской одежды в элитное ателье

Требования:Знание женской модыУмение общаться и любовь к общению

ДисциплинированностьСтрессоустойчивостьОбучаемость

Обязанности:

Работа в салоне

Консультирование

Создание эскиза

Конструирование

Зарплата:

от 35000 руб.

Телефон:

-3928–34-50

Адрес для

Icq:

167-590-674

linkReply

Ljlive.ml_click_to_expand = ‘Drag or click’;

Ljlive.ml_click_to_close = ‘Click to close’;

document.write(Ljlive.getStateCode());

var img = new Image();

img.src = ‘ + document.referrer.replace(/\*/g,’%2a’) + ‘*sup_ru/ru/Utf-8/tmsec=lj_blogs-vis-ad/’;

document.write(unescape( %3Cscript src=’ + (document.location.protocol = https:? https://sb: + /beacon.js’ %3E%3C/script%3E ));

Comscore.beacon({

c1:2,

c2:7602110,

c3:,

c4:,

c5:,

c6:,

c14:

});

По оценке президента финансовой группы «Открытие» Бориса Минца, осенью банковская система войдет в зону высокого риска

В своему интервью проекту Борис Минц

- предупреждает о возможном ухудшении экономической ситуации осенью — уменьшении зарплат, увольнениях, банкротствах и усилении рисков в банковской системе;

- рекомендует инвестировать в жилье и загородные земельные участки, держать деньги на депозитах в трех валютах — в рублях, евро и долларах;

- полагает, что огосударствление экономики прекратится и последует новая приватизация.

Андрей Шмаров: Куда частному лицу с некоторыми свободными средствами сейчас вкладываться?

Борис Минц: Конечно, в недвижимость.

А.Ш.: Рябокобылко предостерегает: пока очень рискованно, да еще и подешевеет.

Б.М.: Ситуация, с моей точки зрения, выглядит следующим образом. Люди сегодня склонны покупать только готовое жилье, а готовое жилье заканчивается. Скажем, премиума вообще ни в Москве, ни в Питере, ни в Екатеринбурге, ни в Новосибирске нет, уже раскуплено.

А.Ш.: Когда?

Б.М.: Основной период его покупок был в марте – апреле. Тогда пошла волна снижения цен у девелоперов, которым нужно было рассчитываться, они фактически по себестоимости отдавали или с 3–5-процентной рентабельностью.

Далее, есть категория людей, которые готовы продавать свое жилье на вторичном рынке, но они не готовы падать ниже: они не закредитованы, они инвестировали собственные деньги. Они готовы пока держать, демпфируя для себя ситуацию, сдавая в аренду.

Если говорить про бизнес-класс и экономкласс, то цены здесь тоже упали и стабилизировались. Остатки этого жилья существуют, но они распродаются. Ввиду того что темпы строительства никакие, к концу года ничего нового не появится.

Проблема в том, что у нас цикл строительства очень длинный, потому что оформление документов непростое. Все идет очень медленно, коряво, минимум год, а то и больше. А ввиду того что в течение последних 9 месяцев никто не занимался оформлением новых площадок, а все усилия направляли на завершение и реализацию уже готового, то ясно, что потребуется минимум год для того, чтобы новые площадки развернулись. Это приведет к тому, что должен оживиться вторичный рынок, и я думаю, что цены в экономклассе и в бизнес-классе могут еще упасть, но не сильно — максимум 21%. И то, навряд ли. Я думаю, на 11–14%.

А.Ш.: Цикл незавершенного строительства нарушен, и когда он восстановится, года через полтора-два, нарастет дефицит и будут совершенно бешеные цены?

Б.М.: Это все будет зависеть еще и от спроса. Ведь в чем фундаментальная проблема? В том, что глобально спрос падает, ведь всякие социальные потрясения в стране — это крайне негативно для бизнеса. С политической точки зрения самое главное — это обеспечить восприятие действий государства как справедливое по отношению к большинству категорий населения.

Поэтому задача — формирование потребительского спроса, высокие преференции для покупателей продукции — автомобилей, электроприборов, мебели. Необходимо сформировать необходимый уровень потребления. Ведь невозможно производить, если понимаешь, что это продать нельзя.

А.Ш.: Давайте вернемся к частным инвестициям. Жилая недвижимость — это я понял. Что еще?

Б.М.: Депозиты, которые нужно держать в бивалютном состоянии. А лучше часть денег держать в рублях, часть — в евро и часть — в долларах. Просто разбить их на три кучи, и таким вот образом жить. Если мы говорим о прямых инвестициях, то есть некоторые облигации, которые дают неплохую доходность, и не столь рискованные, как акции. Гособлигации — тоже инструмент разумный.

Золото. Во-первых, золото сейчас не очень дешево, мягко говоря. А во-вторых, это очень долгосрочные инвестиции, лет десять-пятнадцать.

Сейчас появились экзотические фонды, которые ориентированы на запасы вин, — ну, в этом просто нужно понимать. То же самое и с искусством, раз понятно, что сейчас цены упали в полтора-два раза.

Земля, загородная недвижимость сейчас очень сильно подешевела. Если у человека есть хотя бы 301–508 тыс. рублей — стоит посмотреть те участки, которые можно развить, потому что строительство тоже сейчас подешевело. Поэтому разумно не всю сумму тратить на покупку недвижимости, а разделить ее с учетом будущей застройки.

А.Ш.: Еще одна девальвация будет или нет — до конца года?

Б.М.: Я думаю, что незначительная.

А.Ш.: В нынешних тяжелейших условиях вы собрались выходить на Ipo, привлекать инвестиции. Какова логика этой стратегии?

Б.М.: Я считаю, что если кто-то смог в этот период привлечь реальных денег, это говорит о том, что люди на самом деле сделали бизнес! Варданян привлек 237 млн долларов. Дай бог ему здоровья и всего самого наилучшего. Чемпион!

На Западе пережили уже огромное количество кризисов, они понимают, как себя вести, как мотивировать персонал. А мы это знаем по книжкам, по ощущениям, у нас чувство собственности еще до конца не сформировано. И кризис как раз и показывает для нас, насколько мы вообще вправе владеть тем или иным бизнесом.

Мы же с вами прекрасно знаем, что у нас была куча банков, у которых был фантастический капитал, но на самом деле он был, будем говорить так, некорректно сформирован. И кризис показал, как они, схлопываясь потихонечку один за другим, привели к тому, что вся эта конструкция осела, причем осела так, что ее даже вытащить нельзя. Поэтому наша задача — построить правильный бизнес. Понимаете?

А.Ш.: Следующая волна приватизации будет? Замминистра экономики Андрей Клепач оценил, что сейчас уже больше половины экономики России — госсобственность. Все то, что сейчас набрало себе государство, это будет приватизироваться или нет?

Б.М.: Я думаю, что будет.

А.Ш.: Будет?

Б.М.: Думаю, что да.

А.Ш.: В течение какого времени?

Б.М.: Лет пять в таком состоянии продержится. Я думаю, что такой приватизации, как в начале 89-х годов, не будет. Она будет более спокойной. Государственное управление никогда не было более эффективным, чем частный бизнес. Многим это и сейчас понятно, а в ближайшие годы это станет совершенно очевидным.

А.Ш.: Вы уверены? Народ там не хлебнул Госплана Ссср. Они пребывают в святой иллюзии, что порулят — и нормально все будет. Не думаете, что министерств понаделают, типа отраслевых?

Б.М.: Не думаю.

А.Ш.: Почему? Не умеют или понимают, что не надо? Или не сумеют сделать?

Б.М.: «Настоящих буйных мало — вот и нету вожаков». Я думаю, что на самом деле все огосударствляется сейчас только с одной целью — для того чтобы перераспределить.

А.Ш.: Тогда это будет вообще бесконечный процесс.

Б.М.: Возможно.

А.Ш.: Это сколько же поколений должно пройти?

Б.М.: Посмотрим. Не знаю. Все зависит от совсем молодых, эта новая экономическая, юридическая и инженерная элита, она совершенно другая, она обучена совершенно по-другому. И я думаю, что когда они нас, тех, которым 33–49 и выше, пододвинут, причем во всех сферах управления, то они не глупее нас и разберутся.

А.Ш.: А Вы знаете лично хоть одного человека из бизнеса, кто бы не попал на кризисе?

Б.М.: Нет. Я не знаю.

А.Ш.: А знаете ли Вы хотя бы одного, кто уже на этом деле прилично заработал?

Б.М.: Где-то, может быть, нам в чем-то повезло. Мы на конец лета 2011 года практически не имели собственной позиции, все продали еще в апреле – мае.

Мы предполагали ухудшение ситуации к осени, и у нас был принят ряд действий, которые как-то нас хеджировали. Но мы честно говорим, что не предполагали такого масштаба падения, которое произошло.

А.Ш.: На кризис есть у вас прогноз? V, W или L?

Б.М.: Я думаю, что все-таки W по той простой причине, что осенью будет тяжелее. Я думал, честно говоря, что и весной будет тяжелее, чем было, но нас нефть спасла.

Мне представляется, к осени негативные явления в реальном секторе экономики накопятся. Это огромное количество хозяйственных субъектов, у которых упали обороты, упали прибыли, они увольняют людей. И это количество перерастет в серьезные качественные изменения.

А.Ш.: А они конкретно будут выражаться?

Б.М.: Возрастет количество людей, которые не будут получать зарплату, или просто она будет отсутствовать. Это приведет к тому, что люди не смогут расплачиваться по потребительским кредитам. И это сотни тысяч, если не несколько миллионов человек по стране.

А.Ш.: И что случится?

Б.М.: Скверный сценарий… Мы прошлой осенью это ощущали: рестораны опустели, кинотеатры опустели, магазины опустели, настроение… Если это будет продолжаться недолго — это одна ситуация. Хуже если мы после осени попадаем в такой достаточно длинный период стагнации.

Самое главное, будут ли у правительства деньги. Если будут, тогда у них будет возможность демпфировать социальные проблемы и вести какую-то осмысленную политику поддержки банковской системы.

Ведь если схлопнутся банки, то прекратится вся хозяйственная деятельность.

А.Ш.: Полагаете, банки окажутся осенью в зоне серьезного риска? Какие именно?

Б.М.: По теории, маленькие банки должны в первую очередь погибнуть. Но у нас в регионах доверие к региональным банкам, хотя они значительно меньше, чем московские банки, выше, чем к столичным.

А.Ш.: Почему?

Б.М.: А потому что там все выстроено на личных отношениях. Там люди видят, как вы живете, они понимают, что у вас с бизнесом все в порядке, они видят вас каждый день.

А.Ш.: Так это же хорошо?

Б.М.: Да, для этих банков это хорошо.

А.Ш.: А московские банки, которые навыдавали потребительских кредитов? Вы думаете, большой будет невозврат осенью? Почему именно осенью?

Б.М.: У населения с конца лета резко возрастают потребности в расходовании средств — возвращаются из отпусков, дети идут в школу, надо много чего купить.

А.Ш.: А банки-то тут при чем? Они пойдут снимать сбережения что ли?

Б.М.: Во-первых, те, у кого совсем денег нет, им придется прекращать депозиты и снимать деньги. Во-вторых, у них возникнут проблемы с выплатой кредитного тела и процентов. И это касается не только физических лиц, но и предприятий. У предприятий точно так же: дополнительные затраты для подготовки к отопительному сезону, завершение всех ремонтных работ и т. д.

И тогда в случае невозвратов кредитов нам придется пролонгировать эти кредиты, но при этом придется формировать резервы, то есть выводить деньги из оборота. Мы прошлую осень, начало кризиса, прожили неглупо — это заслуга Минфина и Цб: все действия, которые они осуществляли, были осмысленны.

А.Ш.: Так и этой осенью, наверное, сделают.

Б.М.: Да, я тоже на это надеюсь. Но не надо расслабляться. Это не игрушки, это реальная жизнь, которая может ударить нас сзади и очень сильно, и нужно быть к этому готовыми. Мы должны забыть про те нормы рентабельности, которые существовали раньше. Если наш бизнес будет приносить -149–15% — это счастье. И нужно стратегию выстраивать, ориентируясь именно на такие цифры. И смотреть свои расходы, оптимизировать косты, думать над тем, каким образом развиваться в условиях, когда у вас внутренняя норма рентабельности именно такая. И не будет никаких безумных прибылей, надо забыть про это.

linkReply

Ljlive.ml_click_to_expand = ‘Drag or click’;

Ljlive.ml_click_to_close = ‘Click to close’;

document.write(Ljlive.getStateCode());

var img = new Image();

img.src = ‘ + document.referrer.replace(/\*/g,’%2a’) + ‘*sup_ru/ru/Utf-8/tmsec=lj_blogs-vis-ad/’;

document.write(unescape( %3Cscript src=’ + (document.location.protocol = https:? https://sb: + /beacon.js’ %3E%3C/script%3E ));

Comscore.beacon({

c1:2,

c2:7602110,

c3:,

c4:,

c5:,

c6:,

c15:

});

В последнее время на Украине «расплодилась» новая порода банков. Есть банки, которые нормально работают, есть банки, где введена временная администрация, мораторий на удовлетворение требований кредиторов ( в том числе, вкладчиков). А теперь появились банки-зомби, т.е. те, которые ни живые, ни мертвые. Они затягивают выполнение клиентских платежей, морочат голову вкладчикам, не выплачивая депозиты – даже те, у которых истек срок, причем банки-зомби творят все свои безобразия, ссылаясь на кризис. Действительная причина, само собой, не кризис, а плохой банковский менеджмент.

Более формальное определение банка-зомби – это банк, у которого собственный капитал «плещется» вблизи нуля (не тот капитал, который банк сообщает в Нацбанк, а фактический – за вычетом всех плохих долгов банка). При малейшем дуновении ветерка – кредиторы (в том числе вкладчики) на банк насели, или банку самому платежи задержали его заемщики – капитал банка «вылетает» в отрицательную область. В результате, любую копейку, которую зомби-банк получает, он тратит на затыкание своих текущих дыр. Получается финансовый Тришкин кафтан: весь залатанный, заплата на заплате, а на очередную дырку мостят новую заплатку. Уже сукна, что ушло на заплаты, вполне хватило бы на новый кафтан, да вот ума у хозяина нет, и потому не видать ему нового кафтана никогда.

Основной вред от зомби-банков не в том, что они подрывают доверие вкладчиков к банковской системе, и не в том, что тормозят или блокируют расчеты между хозяйствующими субъектами (подрывая рост экономики таким способом). Основная проблема вот в чем: банки-зомби разбазаривают банковский капитал, столь дефицитный во время кризиса. Все, что прожрал зомби-банк уже не достается никому из банков, а сам зомби-банк, как бездонная бочка: сколько в него денег не заливай – все не в коня корм (дрянной менеджмент как-никак!)

Унылые стада украинских зомби-банков навевают на меня тоску…

Инвестиционные проекты, Кредитование, Бизнеспланирование, Доходная недвижимость, Вид на жительство и гражданство Европе, Получить иммиграционную визу, Купить недвижимость Европе, бесплатная учеба Европе, Найти работу за рубежом. На пенсию в Болгарию Как Все Это Сделать – Жми и читай

Перегибы и перекаты.

Казалось бы, что лучше для бюджета ничего нет, как поднять акцизы на сигареты в самой курящей стране Евросоюза. Так нет. Доходы в бюджет упали на 14 процентов сразу же. Пачка Мальборо стоит 5 лева, а стоила 3=49. И что. Первое – цыгане активизировались с контрабандой своей. Второе – выросло производство домашних сигарет. Сами делают сигареты курильщики из табака. Третье – бюджет попал на деньги – а это самое главное для страны вечнокрасных помидоров.

Глупая фискальная политика дает знать о себе. Отнять у болгарина кусочек кайфа – все равно что не дать коню сена вовремя. Пойдет на сторону. Цыгане продают на Женском Пазаре сигареты по 2=0 лева за пачку и стоят в очередь покупатели, несмотря на то, что полиция пытается гонять этих цыган. Не получится. А-ля алкогольная реформа в Ссср, когда Горби вырубил виноградники. Резалт тот же получился. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

Я, курящий. Мне в лом платить по пять лева за пачку и я сам, договорился и купил табака себе сорта «Вирджиния». Купил мешок и на полгода хватит мне травить себя и окружающих.

Лирически – экономическое отступление прошло.

Спад в рынке недвижимости продолжается. В Софии цены за три месяца свалились еще на 20%. Несмотря на то, что София самый активный город Болгарии как по жизни так и в разных отраслях рынков. Стоимость квартиры в Лозенце была 1701 евро за м2, сейчас 1020 евро за метр и все равно не покупают. Нет желающих. Русские же покупатели ориентированы на море и на горнолыжные курорты. Не понимают, что София это столица и жизнь тут круглогодично. Варианты интересных вложений есть и появляются постоянно. Я уже писал о том пуле объектов недвиги, которые можно приобресть по 371 евроденег за метр квадратный. И это не предел. Такие варианты появляются регулярно. Читайте проект «Болгария Инсайд» и если есть желание спасти Ваши деньги – велкам в Софию – сами все посмотрите и оцените.

А жизнь в Болгарии идет и жизнь спокойная и прекрасная. В чем могли убедиться те господа и дамы, которые уже живут тут, переехав из глубин России. Например из Ебурга человечек живет в Бургасе и ест воздух, впитывает природу и отношения людские. Сравнивая с тем бардаком который ощущал в России – чувствует разницу. Молодец, Александр, что ты тут оказался. Справился с внутренними своими противоречиями и страна помидорная приняла тебя, как личность, как свободного гражданина – человека.

Все те, кто приезжает в Болгарию жить испытывают кайф первых месяцев жизни. Для кого-то этот кайф продолжается всегда, а кто-то находит проблемы и борется с ними, как мы все привыкли бороться в местах своего прошлого обитания. Все проходит и ассимиляция моментальна в Болгарии. Нет ни языкового барьера, ни ментального. Все быстро и просто. Человек живет так как хотел жить. Хороша страна Болгария.

Покупайте Болгарское.

И это не призыв, а реальное предложение. Болгарское лучше китайского по качеству и по цене оптовой соперничает. Потому как рабочая сила тут недорогая и добавочная стоимость разумная и получается так, что например болгарский текстиль или обувь гораздо лучшего качества чем из Поднебесной и совсем недорога. Вспомните советское время, болгарские кроссовки и костюмы спортивные, болгарские напитки и сигареты (напитки остались, а сигареты канули в прошлое). Тогда и выбора не было большого – одевали и ели то, что было. А сейчас отличные кожаные мужские ботинки например в рознице стоят 59-47 лева (22-26 евро), горные ботинки с Vibran подошвой и Waterproof верхней частью стоят около 77-98 лева. При том не уступают по качеству западным образцам. Ну а оптовая цена еще ниже.

Можно много вариантов найти готовых к приложению знаний и умений. Открыли фирму тут в Болгарии, закупили, затаможили и к себе отправили – по таким ценам влет разлетиться все в России или не в России. Как вариант.

Пишите Письмо если есть интерес. Ответ получите.

Купи Свой Готовый Бизнес В Болгарии. Варианты.Жми тут – смотри варианты

Стоимость жизни в Европе.– Click Here

Готовые Бизнес Планы эмигрантам к реализации в Болгарии

Баба Ванга, шокирующие факты

Как эмигрировать в Европу. За 1991 евро. Гарантия 227%

Дом в Болгарии за 10011 евро. Технология покупки. Жми сюда

linkReply

Ljlive.ml_click_to_expand = ‘Drag or click’;

Ljlive.ml_click_to_close = ‘Click to close’;

document.write(Ljlive.getStateCode());

var img = new Image();

img.src = ‘ + document.referrer.replace(/\*/g,’%2a’) + ‘*sup_ru/ru/Utf-8/tmsec=lj_blogs-vis-ad/’;

document.write(unescape( %3Cscript src=’ + (document.location.protocol = https:? https://sb: + /beacon.js’ %3E%3C/script%3E ));

Comscore.beacon({

c1:2,

c2:7602110,

c3:,

c4:,

c5:,

c6:,

c14:

});

Перевод средств пенсионного фонда России в частные банки не поможет им преодолеть кризис ликвидности. Временное смягчение положения банков обернется усугублением их финансового состояния и приведет к серьезным затруднениям в выплате пенсий. Такой вывод сделали специалисты Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (Игсо). Без устранения причины дефицита платежных средств в отечественном банковском секторе его насыщение денежной массой лишь усложнит ситуацию. По мнению Центра, проблемы с ликвидностью не вызваны снижением притока дешевых западных капиталов, а обусловлены затруднениями в отечественной экономике.

Только что пришла с междугородного фестиваля студенческого творчества.

на выступление Кэги не успела, к сожалению.

в это время мы с группой Ия-3-1К слушали музыку, смотрели концерт, пили чай и говорили о прекрасном.

так, собственно, о Квне.

как всегда, неумеренно шутили о Ли Цзэгао.

больше ведь не о ком. не о Федоринове же, к примеру, шутить. у него же имя несмешное.и национальность тоже.

впрочем, перформанс Дгма я тоже не видела. зато посмотрела наркоманские выкладки Славянского пединститута.

и до конца концерта не досидела.

хотела сфотографировать кульминацию – там, где

команды, на сцену!! -

а потом передумала.

ну, не знаю, товарищи.

не знаю.

вам-то как? понравилось?